«В каждом человеке, даже не верящем в бога, живет детское чувство бессмертия...» — Новости землячества — Новостной блок — Пермское землячество

Наши именинники

Бывальцев Илья Святославович
Ляхов Андрей Александрович
Марченко Владимир Васильевич

«В каждом человеке, даже не верящем в бога, живет детское чувство бессмертия...»

27 апреля

Писательница и поэтесса Анна Бердичевская – новая героиня рубрики «Поговорим, земляк?».

В интервью Александру Пахомову Анна Бердичевская рассказала о своем отношении к карантину и самоизоляции, о последствиях жизни в Усольлаге, о своей «горячей точке» и открытии космонавта Джанибекова.

Александр Пахомов

«Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения»

- Анна Львовна, начнем с насущного. Какие коррективы внес коронавирус в вашу жизнь? Изменился ли ваш образ жизни?

- Сижу дома! Что мне совершенно не свойственно. И, скорее всего, очень вредно и для сердца, и для ума. Думаю, что для меня куда правильней было бы бороться с вирусом, прогуливаясь по пустынным аллеям Царицынского парка, который у меня из окна виден. Но он, как и все парки Москвы, закрыт. Закрытие парков считаю грубейшей ошибкой.

Пока что единственным надежным оружием против Ковид-19 является наш иммунитет. А вынужденное заточение иммунитет убивает... Особенно жаль детей. Собачек выводить можно, а детей - нет. Введена беспрецедентная штрафная система. На велосипедистов и спортсменов, бегающих по утрам в полном одиночестве, тоже объявлена охота...

Я вовсе не считаю вредными и излишними абсолютно все меры, принимаемые властями. Кое-чем даже восхищаюсь - порядку куда больше, чем я смела ожидать. И карантин, и самоизоляция при пандемии необходимы, хотя бы для того, чтоб не перегружать больницы и врачей. Даже штрафы могут быть полезны. Но во всем нужна мера. Великий принцип медицины – не навреди - нельзя забывать именно сейчас, в борьбе с «невидимым врагом». Собственно, единственное мое требование - открыть парки, разрешить людям посещать те из них, что в шаговой доступности, пусть даже и с электронными пропусками. Почему электронные пропуска для посещения работы дают, а такие же электронные пропуска в парки - для детей и родителей, для бабушек с дедушками, для спортсменов - не дают?

Да и гвардию тоже в парки отправить, чтоб не превращались они в церберов, а вместе с волонтерами следили за тем, чтоб зеленые зоны не превращались в места пьяных гульбищ. Ведь надо же понимать, что если тотальная «самоизоляция» продлится долго, то «группа риска» и сидящие дома дети ослабнут настолько, что станут беззащитными не только перед Ковидом-19, но перед всеми возможными болячками, которые никуда не подевались и нас поджидают!.. Это, пожалуй, пока что все, что меня волнует.

Терплю, конечно, вместе со всем народом. Страха не испытываю, но чувство долга - от бунта и побега удерживает. Не хочу ни на кого «надышать». Впервые в жизни выполняю все указы Минздрава. Вот вы пришли, я попросила вас вымыть руки, а раньше - невозможно представить, чтобы я с гостем так...  Впрочем, не знаю, станет ли это моей привычкой на всю оставшуюся жизнь. Сомневаюсь.

Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения - золотые слова Салтыкова-Щедрина, сказаны полтора века назад... Невыполнимое не выполняется, таков русский опыт!.. Вот потеплеет, и народ неудержимо отправится гулять. А лучше бы, чтоб гуляли не поперек строгих и невыполнимых запретов, а по разумным разрешениям и под присмотром волонтеров. Но у нас чай не Германия. Там, может, и не все в порядке, но прогулки в парках хватило ума не закрывать.

- Коронавирус, борьба с ним, последствия, которые всех нас ждут – это события, которые изменят мир? Или все эти трудности уже через пару лет превратятся лишь в страшный сон? 

- На моей памяти мир уже раз пять менялся. Причем действительно безвозвратно. Делал он это, как правило, внезапно, когда «ничто не предвещало». Не буду перечислять... Да, мир меняется! И люди меняются... Но все-таки гораздо медленнее, чем мир. Мы за ним, увы, не поспеваем... В средневековье чума, оспа, холера косили человечество, и что, люди изменились? Нет, они все забыли. И даже руки мыть толком не научились. Человечество сколь легкомысленно, столь и живуче. Думаю, что в каждом человеке, даже в не верящих в бога, живет детское чувство бессмертия...

Ковид-19 - пройдет. Это ясно. И все-таки можно сказать, что мир этой весной изменился и, скорее всего, безвозвратно. Человечеством стало править нечто другое, чем прежде. Это нечто – инфовирус. Недаром слово это немедленно прижилось сразу во всех языках, на всех континентах.

Это, по-моему, настоящий цивилизационный скачок. Как говорится - приехали. Это новый этап самоорганизации человечества. Новый привитый человечеству инстинкт, срабатывающий вне разума отдельно взятого человека... Что будет дальше?..  «Чипизация» человечества? Поглядим - увидим...

Многие мои ровесники до сих пор с отвращением относятся ко всему, что связано со всемирной сетью. Но, глядишь, научатся. Тем, кто жил без интернета, точно придется его освоить. Или бежать, как старообрядцы бежали, в таежные пустыни. Общий вывод такой: человечество – муравейник, начавший этой весной самообучаться с новой, невиданной, опасной скоростью... К этому давно, примерно четверть века, шло. Но пришло, как всегда, «вдруг, когда не ждали». 

Я же пока что стою на том, что всемирную инфосеть придется осваивать. Главное - не засорять ее «инфовирусами», не прогибаться под ее глобальный, смертельный, космический холод, а всемерно очеловечивать. Можно сказать - согревать живым дыханием...

Писатели Анатолий Королев, Анна Бердичевская и кинорежиссер Борис Караджев дружат с юности. Одна из недавних встреч в ресторане «Чайковский»
Писатели Анатолий Королев, Анна Бердичевская и кинорежиссер Борис Караджев дружат с юности. Одна из недавних встреч в ресторане «Чайковский»

- Расскажите, пожалуйста, о своих корнях. Помимо русских предков, кто еще был в вашей родословной?

- В современной России, вообще говоря, несколько затруднительно и даже нелепо искать предков. Отечество наше прошло через огромный период забвения себя, когда поиски гражданами своих родословных не приветствовались... Но кое-что я о своих корнях знаю. Когда я была пермской журналисткой, я залезла в архив областного краеведческого музея. Там нашла список государевых крестьян, которых в начале XVIII века по указу царя Петра граф Татищев привез из Архангельской губернии, чтобы они построили на слиянии могучей реки Камы и маленькой речки Егошихи медеплавильный завод и новый губернский город.

В этом списке упоминалось семейство Даевых, и это меня взволновало, потому что моя любимая бабушка Агния Ивановна в девичестве была Даева. И получалось, что, возможно, мои предки строили Пермь. От бабушки же я знаю, что ее отца звали Иван Иванович Даев, он работал табельщиком на Мотовилихинском заводе, и большая семья (14 детей) проживала в собственном покосившемся деревянном доме на Висиме.

В то время на пушечном заводе был инженер Митрофан Дмитриевич Бердичевский, и в 1910-м к нему на заводскую практику приехал младший брат Миша, студент московского технологического института. Он без памяти влюбился в дочку табельщика Даева, учительницу церковно-приходской школы Агнию Ивановну, и они с Мишей обвенчались.
Через год у них родилась моя будущая мама, девочку назвали Галина. Она прожила очень яркую, творческую, несчастную и счастливую жизнь. Я сейчас работаю над книгой о ней... Моя мама трижды выходила замуж, но моему старшему брату Сергею и мне оставила свою девичью фамилию. В память о своем отце, очень ее любившем. Михаил Дмитриевич Бердичевский пропал без вести в 1927 году, сел в поезд в городе Златоусте, но до города Изюма, что в Харьковской области - не доехал.

С матерью на станции Мулянка, 1956 г.
С матерью на станции Мулянка, 1956 г.

Под Изюмом у Бердичевских когда-то до революции был свой хутор. В русских паспортах в царские времена не было графы о национальности, зато писали вероисповедание. Наши Бердичевские были православными, но бабушка, гостившая у свекра, рассказывала, что, скорее всего, они были из обрусевших поляков. Свекор показался ей грозен, бывший военный, во вдовстве он женился на молодой «институтке», чуть ли не на питерской смолянке. Трое из семи его рослых сыновей были офицеры, и все трое как ушли на первую мировую, так и сгинули. За кого воевали во время гражданской - неизвестно... Отец умер еще перед революцией, Митрофан Дмитриевич после НЭПа попал в тюрьму и там покончил с собой, Михаил отправился в Изюм в надежде найти кого-то из близких, но и сам пропал без вести. Доподлинно известно, что один из братьев, художник Николай Дмитриевич, после революции эмигрировал во Францию. Но род Бердичевских исчез. Возможно, еще и поэтому мама дала нам с братом свою девичью фамилию...

Вообще-то, несколько Бердичевских, которых я встречала, были евреями. Кто знает, возможно, и мои предки. В Польше меня, кстати, уверяли, что Бердичевский – фамилия не просто настоящая польская, но еще и шляхетская. И что Бердичев - польская крепость, вкруг которой возникло местечко, где евреи переселенцы брали фамилию по названию крепости. Меня вполне устраивают все версии. Кстати, прабабушка моя - жена Ивана Иваныча Даева - была из крещеных башкир. В ее честь мама и назвали меня Анной.

Г. М. Бердичевска, 1948 (снимок сделан в тюрьме)
Г. М. Бердичевская, 1948 г. (снимок сделан в тюрьме)

Поскольку маму посадили беременной, я не знаю своего отца. Одно время я, как и мама, думала, что он из казаков станицы Бутурлиновки, там жили его родители. Но читая мамино дело, в котором проходили свидетелями все ее сослуживцы, в том числе и мой отец, увидела, что, напротив, место его рождения – глухая деревня в Смоленской области. Впрочем, выглядел он как настоящий казак. Был сильным, красивым чернокудрявым красавцем с вздернутым носом. Звали его Лев Валентинович Маратов.

Короче говоря, я не могу вам сказать в точности всего, что происходило с моим родом. Но присутствие разных его ветвей в себе я чувствую. Внутренне я очень разная, все еще не перестаю себе удивляться. И многие места на этом свете мне кажутся просто родными. Мне, например, страшно понравилась Польша. Пожив в Грузии, я радостно восприняла все грузинское. И там же почувствовала себя поэтом. Хотя стихи я начала писать с 13-14 лет и даже немножко печаталась в пермских изданиях, поэтических сборниках... Вообще пожить в разных местах полезно, чтоб испытать, понять себя, пробудить скрытые душевные силы.

- Вы жили в Грузии, в Тбилиси, несколько лет, начиная с 1984-го года. Время от времени бываете там и сейчас. И даже как-то сказали, что лучшие годы вашей жизни прошли именно в этой стране. Скажите, пожалуйста, какие качества разнят грузин и русских, а какие качества, напротив, схожи?

- И грузины, и русские – православные христиане, это важно. На протяжении веков вера формирует ее носителей. Православие - это и мировоззрение, и обычаи, и склад души. В православии не существует понятия чужой. Все мы люди, каждый из нас – сын божий. То есть мы братья и сестры.

Кроме того, в самосознании большей части грузин ощущается рыцарский кодекс. Особое отношение к женщине, чувство собственного достоинства, учтивость по отношению к старшим и отношение к собственной стране, как к матери... В сущности, и в нас, и в грузинах (причем вне зависимости от происхождения) живы отголоски дворянских представлений о добродетели. И христианская готовность к состраданию и жертвенности... Это не то, чтобы свойство непременно каждого человека, но именно кодекс. Следуют ему не все, но практически все отдают себе отчет в его красоте и правильности.

Да, в Грузии до сих пор живы отголоски феодальных традиций. Но там практически никогда не было крепостного права. В отличие от России. Наши поротые, битые кнутом крестьяне собственной шкурой усвоили, что окончательный суд у барина, что барин имеет на тебя право. До сих пор работает в русском обществе рабская цепочка покорности. У нас люди слишком долго хребтом чувствовали, что начальство все знает... Правда, такая покорность судьбе чревата и русским бунтом, бессмысленным и беспощадным.

Как ни крути, мы долго жили с грузинами вместе, в одной империи. Да и прабабушка у нас общая - Византия, Второй Рим... Кстати, эту фразу про «нашу общую прабабушку Византию» я впервые услышала от одного из самых любимых мною грузин - от Резо Габриадзе.

С Резо Габриадзе, Тбилиси, 1985 г.
С Резо Габриадзе, Тбилиси, 1985 г.

- А что грузин отличает от всех остальных народов?

- Пылкие ребята и очень свободолюбивые. Грузия столетиями жила в окружении мусульманского мира. Объективно Россия когда-то спасла эту православную страну от персов, турок, от набегов северокавказских племен. Но во все времена нашей общей истории (даже советской, когда грузин Иосиф Джугашвили стал нашим общим императором), всегда среди грузин зрело недовольство Россией. Это сложная, глубоко зарытая болячка в наших отношениях только начнет заживать, как вновь начинает кровить. 

Но главное в грузинах - характер, темперамент. От любви до ненависти - всегда один шаг. Недавно я была в Грузии, у них очередной премьер-министр. И очередная ненависть после любви. Говорю: «Как же так, вы же нынче демократы. Зачем же столь пылко влюбляться в политиков, в «слуг народа», которых вы сами выбираете и сами оплачиваете? Чтоб непременно потом столь же пылко ненавидеть?». Друзья мои переглянулись, расхохотались. Но уже назавтра снова проклятия и спор и на экране телевизора, и у тех, кто его смотрит. 

Русские же к начальникам относятся иначе. Мы не любим, но научились терпеть. У нас к пылкости громадные пространства не располагают. Все мировые страсти натянуты на громадную нашу заснеженную равнину... Эмоции у нас зашкаливать не имеют права – барабан порвется.

Анна Бердичевская на площади в Тбилиси, 1989 г. Автор фото – Юрий Мечитов
Анна Бердичевская на площади в Тбилиси, 1989 г. Автор фото – Юрий Мечитов

- Скажите, а как в среднем грузины сегодня относятся к Сталину?

- Как «в среднем» - сказать не могу. Общую температуру по народу невозможно определить. Мои грузинские друзья относятся к Сталину, как может относиться к нему любой интеллигентный, небеспамятный, думающий человек. Никаких выступлений за Сталина нет, да и против – тоже. Как-то пока что не до Cталина.

«Главное мое впечатление в жизни – мама»

- Вашу маму Галину Михайловну арестовали беременной и осудили по политической 58-й статье на пять лет. Впоследствии вы узнали, что стало причиной обвинения? В чем была «контрреволюционная деятельность»?

- Разумеется, никакой контрреволюции не было. Поводом к аресту послужил обыкновенный карьерный донос... Посадили бы и просто по доносу. Но после ареста началось разбирательство, и следователь постарался «копнуть поглубже». И откопал, что моя бабушка Агния Ивановна, разведясь в 1920 году с моим родным дедом, вышла замуж за меньшевика. Звали его Виктор Христианович Аусем, был он из, можно сказать, древнерусских немцев, во всех анкетах писал себя русским. Был человеком кристальной честности и верности своим убеждениям. Его братья тоже были и патриоты России, и революционеры, но разных партий – большевик, эсер, меньшевик... Так часто бывало.

Когда-то это не мешало разнопартийцам вместе думать о будущем России, горячо спорить, но и дружить. Они сидели в царских тюрьмах, вместе отбывали ссылку... Пока большевики не захватили власть... И начались для Виктора Христиановича тюрьмы да ссылки на многие годы... Это впоследствии и стало дополнительным серьезным поводом к аресту его падчерицы - ей «шили дело» об участии в грандиозном заговоре меньшевиков и эссеров. Утверждали, что она в свои детские годы была «связной» во вражеской меньшевистской среде. Все это был бред. В детстве Галочка Бердичевская хотела быть пионеркой, ей нравились красные галстуки, речовки и барабаны с горнами. Но ее не приняли. И она выросла без речовок, просто художницей, читательницей книг, знатоком поэзии...

Галина Бердичевская с друзьями юности, г. Киров, 1929 г.
Галина Бердичевская с друзьями юности, г. Киров, 1929 г.

После войны мама работала в Перми художницей в клубе Военно-морского авиационно-технического училище (ВМАТУ), где познакомилась с моим папой - выпускником училища. Их роман длился почти год и оборвался с арестом мамы. О беременности ей сообщил тюремный врач... В целом же все ее дело – большой и страшный анекдот, все свидетели по ее делу – это мамины друзья, сослуживцы, соседи... И впоследствии мама никогда их не осуждала. Жалела. Они все боялись не только за себя, но и за своих близких. 

- До трех лет вы жили в детской зоне Усольлага, куда сослали вашу маму. В одном интервью вы сказали, что не помните себя до пяти лет. Но после того, как мама вышла, вы с ней часто говорили о лагере? Что из ее рассказов запомнилось сильнее всего?

- Александр, я написала несколько книжек прозы и стихов, все они так или иначе связаны с моей жизнью, с судьбой мамы, а значит и с лагерем, судом, множеством других обстоятельств. Я уже лучше помню то, что написала, нежели то, что «происходило на самом деле». Почти все ответы на ваши вопросы содержатся в моих книжках: «Чемодан Якубовой», «Тихий ангел», «КРУК», «Масхара», «Реальность. Стихи», «Моленое дитятко», «Аркашины враки»... 

Думаю, что главное мое впечатление в жизни - мама. Я, как ни странно, ничего не помню ни о лагере, где провела три года, ни о детских домах, где находилась еще почти два года.  Видимо, для воспоминаний о детстве нужны яркие впечатления. А лагерная и детдомовская жизнь - ровнее не бывает, все вокруг превращается в один бесконечный серый день. Это было просто отсутствие жизни, я как бы не вполне родилась. В три дня я заболела, чуть не померла, ну, это отдельная история... Потом меня забрали из лагеря, случился толчок, меня перевезли в детский дом, я стала говорить. Об этом навещавшая меня бабушка написала маме – «Что ты клевещешь на Анечку? Она прекрасно говорит большими фразами». Мама была потрясена...

У меня есть рассказ о возвращении мамы из лагеря, вот это действительно первое и самое сильное, что я помню в своей жизни. Я, собственно, тогда только и родилась, почти что в пять лет. Рассказ короткий, прочтите. Называется «Красная Москва» ...

- Из-за своего непростого детства (лагерь, детские дома) у вас есть обида на советский режим?

- Меня довольно трудно обидеть. Не то, чтоб я была столь смиренна, а просто, как говорится, в ум не йдет.  Коммунизм – это утопия, которая кровавыми гвоздями была прибита к России, к нашей огромной карте. И все виноваты, и все не виноваты. Кроме отдельных изуверов... Но кто они такие, чтоб на них обижаться нормальным людям? Они просто мразь. То есть им не повезло особенно страшным образом...

 
Дело Галины Якубовой (Бердичевской)

Я с детства интересовалась устройством мира, любила физику, философию, историю не как отдельные науки, а как связь всего со всем... И нередко дружила с очень интересными, просто восхитительными людьми, работавшими в очень разных сферах знания о мире...

И вот у меня есть одно подозрение, связанное с открытием моего друга - Владимира Джанибекова. Прежде чем стать летчиком-космонавтом и дважды героем Советского Союза, он закончил физфак университета. Физика была его первой любовью. Однажды он захватил с собой на орбиту маленький пластмассовый волчок. И вот что открыл, играя с ним на МКС. После того, как ты волчок крутанул, он долго равномерно вращается, зависнув в невесомости, ничто ему не мешает, ну, разве что небольшое сопротивление воздуха. И вдруг - совершенно внезапно - он совершает кувырок! Его ось вращения мгновенно меняет полюса! Затем волчок продолжает крутиться. Но вдруг - снова кувырок и продолжение вращения.

Джанибеков исследовал этот эффект, описал его с разнообразных физических точек зрения. Когда он мне рассказал о волчке в невесомости, мы с ним порассуждали о скрытой универсальности всех процессов в мире... Вот я с тех пор и думаю, что есть, возможно, какая-то сила, назовем ее условно Небесной, которая точно так же способна внезапно перевернуть волчок жизни - моей, вашей, Александр, да и всей истории человечества. 

В социуме, как и в космосе, возможно, всегда назревает внутренняя необходимость этого «космического кувырка», произвольной перемены полюсов...  И если это хоть в малой степени так, то на что обижаться?

Вообще, я знаю - мне очень повезло в жизни. Просто потрясающе. Повезло на маму, на ее любовь и на удивительное детство в деревенском клубе. На многое, о чем я написала или еще напишу, и о чем написать не успею, оставлю «вращаться в невесомости», чтоб кто-то следующий заметил нечто мое.

Дочь художницы и сын киномеханника. 1955 г.
Дочь художницы и сын киномеханника. 1955 г.

«Ах, если бы на Каме и впрямь возобновилось речное пароходство...»

- С чем у вас ассоциируется пермский регион в целом и Пермь в частности?

- Однажды в детстве я как бы раз и навсегда увидела Пермь во всей ее роскоши. Я жила с мамой на станции Мулянка, в сельском клубе «Прогресс», подшефном дворцу имени Сталина (потом Свердлова, потом Солдатова). К нам часто приезжали гастролеры, после концерта артистов увозили в Пермь на автобусе.

Как-то раз мы мамой отправились в город с ними. Помню тот морозный поздний вечер. Я впервые увидела огромные здания, бульвары возле дворца культуры Свердлова, высотку на Комсомольской площади («Башню смерти») ... Для меня, деревенской девочки, видевшей множество фильмов, где мелькали Москва с Ленинградом, другие прекрасные города, Пермь показалась, ну, ничуть не хуже! Даже лучше, потому что вживе, ночью, вся в серебре. И еще, это был город мой, наш - бабушкин, тети Инны, брата Сережи, двоюродной сестры Альки!.. Это чувство во мне осталось.

- Что вы думаете о сегодняшней Перми?

- Город был хорошо задуман и грамотно спланирован с самого начала, с первого плана, разработанного еще Татищевым. И с ландшафтом городу повезло - высокий берег полноводной реки, крутые Городские горки, семь холмов Мотовилихи...

Век девятнадцатый и первая треть двадцатого века подарили Перми немало значительных зданий, разнообразных, вполне передовых для своего времени, и в итоге свой собственный стиль выработался. Но в шестидесятые-семидесятые годы случился тотальный снос многих капитальных построек, последних оставшихся церквей и часовен, оригинальных городских усадеб, промышленных кирпичных и торговых зданий. Все это очень быстро сменила серая пятиэтажная застройка, унылые хрущевки...

Пермь, 2018 г.
Пермь, 2018 г.

А сейчас меня поражает, что в огромном городе, в столице богатейшего края, издавна слывущем культурным центром мирового значения, есть крупные офисные здания, но нет крупной оригинальной архитектуры. Нет и давно ожидаемых, обещанных горожанам культурных проектов. Где новая галерея? Почему был обманут Теодор Курентзис со строительством Концертного зала? И разве не очевидно, что знаменитому пермскому балету и опере давно тесно в старом здании?.. Это беда.

Похоже, в столице богатейшего края деньги не задерживаются, улетают куда-то. Но есть, возникли и вполне рентабельные возможности организации городской среды, весь мир их разрабатывает, в том числе и Россия.  В нынешнем постиндустриальном веке научились не разрушать старые крупные здания эпохи индустриализации, типографии, депо, винзаводы - превращаются в разнообразнейшие и очень выразительные культурные зоны. Так происходит и в Москве, и в Питере, и в Тбилиси, и по всему свету. Похоже, задумались и в Перми. Я о заводе Шпагина и связанном с ним проекте...

- А вы часто бываете в городе? Есть у вас любимое место?

- Бываю раза два-три в год. Любимые места – набережная, Художественная галерея, Разгуляй, сквер у оперного театра... Прошлой зимой, поздним вечером зашли с подругой в Парк Декабристов... Практически прямо в нем, в конце главной липовой аллеи расположена действующая следственная тюрьма. Крепость (в значении тюрьма) здесь была издавна, в ней в 1825-м останавливались декабристы, когда шли по этапу в Сибирь... Ну, а в 1948 в ней сидела моя мама... и я с нею, вернее в ней...

И вот я и думаю: пора бы действующую, угрюмую тюрьму все же перенести из центра на окраину, в современное специализированное здание. А старинную крепость, помнящую декабристов, сохранить в качестве филиала пермского этнографического музея. Учитывая, что рядом Шпагинский завод и еще сохранившаяся череда чудесных старых домиков... Получился бы замечательный музейный прогулочно-исторический маршрут - от Декабристского парка через Разгуляй к заводу Шпагина...

Пермь, Парк Декабристов, январь 2020 г.
Пермь, Парк Декабристов, январь 2020 г.

Ах, если бы на Каме и впрямь возобновилось речное пароходство, вообще речное сообщение по всему краю, водный туризм - все бы эти культурно-исторические зоны наполнились бы жизнью, памятью... Кафе, небольшие театры, уютные гостиницы, частные галереи - все бы ожило! Мечты-мечты.

- В вашей биографии сказано, что в 90-е вы работали фотокорреспондентом в «горячих точках». Расскажите, пожалуйста, в каких местах вы бывали, и что привело вас в эту сферу?

 - Это была вынужденная работа. Самая тяжкая в моей жизни. По-настоящему страшная. «Горячая точка» у меня была одна – Грузия. Я уехала оттуда в 90-м году в разгар войны и бросила там свою квартиру - с книгами, с маминым архивом... - со всем, что было. Ключ был оставлен соседям, а соседи вынуждены были поселить туда беженцев из западной Грузии. Мне хотелось эту квартиру хотя бы изредка проведывать. Мой старый приятель и очень хороший фотограф Владимир Потапов посоветовал мне сходить в Москве в одно информагентство, которому требовались фотографы в «горячих точках» СССР. Я пришла в очень странный подвальный офис этого как бы французского агентства на Варварке. В итоге мы договорились о внештатном сотрудничестве. И я в составе групп фотожурналистов разной численности летала в Тбилиси.

Из Москвы отправлялись с аэродрома Чкаловский, приземлялись на военный аэродром Вазиани, который контролировали то одни, то другие противоборствующие стороны.  Летали мы на «Тушках», но на военных - на старых бомбардировщиках времен чуть ли не Великой Отечественной. Кроме операторов и фотографов самолеты брали на борт редких пассажиров - людей, рвущихся в Грузию по крайней необходимости - на похороны или к больной родне. Однажды с нами летел кинорежиссер Эльдар Шенгелая, мы с ним были знакомы, но ему было не до общения. На коленях сидела внучка. Перед приземлением выяснилось, что садиться некуда, полоса взлета-посадки повреждена минометным обстрелом... Приземлились на шоссе. Самолет выбросил надувной трап, и мы все по очереди скатывались как с ледяной горки. Помню, как бледный Эльдар, скатившись с девочкой вниз, с трудом встал и сказал: «Вот кино так кино...».

- Есть ли сегодня в России по-настоящему крупные писатели? Если да, назовите их, пожалуйста.

- Конечно, есть. Но это вопрос скорее к моей дочке (Галина Юзефович – литературный критик – ред), потому что я практически не читаю современную литературу. Странно, но мне некогда. Предпочитаю перечитывать старые книги, по которым вдруг соскучиваюсь, как по старым друзьям, в которых всегда уверена - не подведут.

Я все-таки назову вам трех русских писателей, потому что очень хорошо их знаю и люблю. Стало быть, и прочесть рекомендую. Это Андрей Битов, Владимир Шаров и Александр Григоренко. Когда я была издателем и редактором, мне посчастливилось их издавать. 

С Андреем Битовым на гастрольном спектакле театра Габриадзе, по скайпу из Тбилиси – сам мастер. Москва, 2017 г.
С Андреем Битовым на гастрольном спектакле театра Габриадзе, по скайпу из Тбилиси – сам мастер. Москва, 2017 г.

- Вам не кажется, что это все-таки писатели прошлого поколения?

- Возможно, что так. Впрочем, Григоренко по писательским меркам молод, хотя успел получить премию «Большая книга» и ряд других... А Шаров с Битовым - настоящие классики, а классика тем и интересна, что всегда абсолютно современна. Они скончались меньше года назад... Пермякам будет, я думаю, особенно интересен недавно вышедший в АСТ роман Владимира Шарова «Агамемнон». Потрясающая книга, действие которой вращается вокруг убийства в Перми великого князя Михаила, последнего наследника русского престола...

Я недавно перечитала моего любимого старого классика Михаила Пришвина – невероятно современный писатель. Человек, живший в многолетней самоизоляции, прямо как все мы сейчас. Вот только он в Дунино под Москвой, в местах прекрасных, с любимой женой и собакой. Я все собираюсь туда съездить. Кончится карантин - и поеду! И в Пермь непременно поеду, и новую книжечку, даст бог, привезу. Скорее всего, это будет книга о маме. Вот сейчас, в карантине, я ее и заканчиваю. 

БЛИЦ

1. Ваше лучшее и худшее качество характера.

Лень. Оно и лучшее, и худшее. Предаваться лени – к этому стремились все и всегда. Впрочем, все-таки не все... Но ведь я умею работать как бешеная. Если мне посреди лени вдруг захочется что-то сделать, я впрягусь и сделаю. Лень - время созревания плода, предшествующее родовым схваткам.  Вот сейчас, в карантине, я лениво размышляю о парочке романов. Один про миллениум, 2000-й год. И как мы к нему подходили, и как вдруг свалились в новое тысячелетие. И еще один, практически вневременной...

2. Ваше кредо.

Любовь мое кредо. Любите, дети, и вам зачтется.

3. Вам предоставляется возможность отправиться жить на неделю в любой исторический период в любую страну, что вы выберете?

В данный момент я бы хотела оказаться в Грузии. Как правило, я хочу в осеннюю Грузию. Насчет истории… Мне было бы интересно заглянуть в Элладу, непосредственно в академию Платона. Я хотела бы оказаться в компании этих философов, поговорить с ними о разном. Но это ведь было мужское общество, женщин они не брали. Значит приносила бы им вино, сыр, маслины и параллельно молча слушала их беседы.

4. Три самых недооцененных писателя или поэта в истории нашей страны, на ваш вкус.

Таких очень много. Троих выделить не смогу. Многих писателей нам и будущим поколениям еще предстоит прочесть. Слава богу, уже прочтен мой любимый Андрей Платонов. 

5. Лучший писатель или поэт в истории Грузии? 

Тоже трудно сказать. Первое, что приходит на ум - Шота Руставели. У меня в детстве был роскошный том его «Витязя в тигровой шкуре»...  Позже на меня сильнейшее впечатление произвел Важа Пшавела. Те, кто видел фильм Тенгиза Абуладзе «Мольба» - поставлен по произведениям Важе Пшавела. Безусловно великий поэт Галактион Табидзе. Могу о нем судить, потому что немного его переводила и работала с другими его переводчиками. Галактион - это грузинский Блок и Маяковский в одном лице... Вообще, грузинская поэзия - ярчайшее явление мировой культуры. Недаром грузин переводили лучшие русские поэты двадцатого века. Из прозаиков могу назвать Отара Чиладзе - в 80-90 годы все зачитывались его историческими романами. Да и поэт он отличный.

6. Три великих книги (или автора), которые вы до сих не успели прочитать.

Заявляю самоуверенно, что главное для себя я прочла. Может, чего и не знаю, но не зная - и судить не могу.

Часто для знакомства с новыми авторами нужны такие времена, как сейчас - когда тебя изолировали обстоятельства. Я, например, прочла массу для себя нового во время гражданской войны в Грузии. Месяцами сидела дома, потому что на улицы выходить было бессмысленно – случались перестрелки, все магазины были закрыты. И тогда я прочла заново всю свою библиотеку. Например, «Улисса» Джеймса Джойса, «Моби Дика» Германа Мелвилла. Прочитала все собрание сочинений Антона Чехова, с перепиской и путешествием на Сахалин, со всеми пьесами. Полное собрание Лескова — вот гений!.. А сейчас перечитала «Смерть Артура» Томаса Мэлори.

7. Три ваших любимых композитора.

Мой самый любимый – Сергей Прокофьев. Еще люблю Шопена, Баха, Шнитке... Чуть Моцарта не забыла.

Очень люблю нескольких исполнителей. Михаила Плетнева - и дирижера, и пианиста. По-моему, это великий музыкант. Для меня очень серьезным инструментом является альт, потому я люблю Альберта Ахметова, была на его концертах. Люблю виолончель, много слушала Наталью Гутман. Огромное впечатление произвел Курентзис!

8. Вам представляется возможность поужинать с пятью когда-либо жившими людьми, кто это будет?

Мне досталось ужинать в самых причудливых компаниях, подчас невероятно интересных... и неожиданных. И с великими артистами, и с мыслителями, и с красавицами, и со злодеями, и с учеными, и с дипломатами...  Ну, и хватит. Ужинать хорошо с близкими друзьями и любимой родней.

Вот с кем бы я хотела и поужинать, и поговорить, так это со своей прабабушкой Анной Васильевной, в честь которой меня назвали. Будучи неграмотной бесприданницей, она вышла замуж за табельщика Мотовилихинского завода. Иван Иванович ее предупредил: «Аня, у меня плохой характер, я тебя буду обижать. А ты перетерпи, не спорь со мной. Потом я сам пойму, что дурак, и сам прощения попрошу».

Хотелось бы мне ее о многом расспросить... Когда ей было за 60, внуки научили ее читать. Она начала с детских книг, потом прочла послания апостола Павла, потом - всего Льва Толстого. Стала толстовкой и перестала ходить в церковь. Дожила до 94 лет и до последнего дня все делала по дому. 

9. Почти 15 лет «Пермское землячество» вручает «Строгановскую премию» выдающимся пермякам. Представьте, вы решаете судьбу премии самолично. Кому из ныне живущих пермяков вы бы ее вручили? И кому из уже ушедших личностей?

Фотографу Валерию Заровнянных. По-моему, он не получал. А ведь его чуть ни полувековые фотопутешествия по Прикамью - это уникальный материал на все времена. Сам Валерий, как я недавно прочла в Фейсбуке, поддерживает кандидатуру скульптора Алексея Михайлова. Если Заровнянных уже получал Строгановку, то готова поддержать скульптора Михайлова.  

Конечно, кто-то до премии не дожил. Получил ли ее поэт Алексей Решетов? Вряд ли. А ведь это поэт настоящий, большой, на все времена.

- Представьте, у вас есть возможность на 30 секунд обратиться ко всем жителям планеты, и они гарантированно вас поймут и услышат. Что вы скажете?

- Вы мне прямо какие-то божественные функции присваиваете (улыбается)… Любите всех, пожалуйста. И близких, и далеких. и не только детей своих. Но детей, конечно, в первую очередь. Я думаю, мир спасет красота, а красота - это осознанная любовь. Там, где красота, там и здоровье, и простота, и чистота. Ребятки, любовь нас спасет. Нет другого выхода.

Ключевые слова: поговоримземляк

Социальные комментарии Cackle

Подписаться на новости
Пожалуйста, подождите