«Флаэртиана» начиналась с семинара на 30 человек в Усть-Качке. Но потом мы решили, что этого недостаточно» — Новости землячества — Новостной блок — Пермское землячество

Наши именинники

Бубенщиков Александр Евгеньевич
Галямин Андрей Вадимович
Михеев Сергей Николаевич
Рапопорт Александр Григорьевич
Степанова Надежда Александровна

«Флаэртиана» начиналась с семинара на 30 человек в Усть-Качке. Но потом мы решили, что этого недостаточно»

28 февраля 2020

Режиссёр Борис Караджев о становлении фестиваля «Флаэртиана», развитии культурной среды Перми и преимуществах документалистики над игровым кино.

источник фото - filmpro.ru
источник фото - filmpro.ru

Режиссёр Борис Караджев – новый герой рубрики «Поговорим, земляк?».

Б.Я. Караджев - советский и российский режиссёр и сценарист документального кино. Создатель более шестидесяти картин. С 2002 года руководитель мастерской режиссуры документального кино во ВГИКе.

В этом сентябре фестивалю документального кино «Флаэртиана» исполняется 20 лет. В январе стартовал приём заявок на три конкурсные программы (международную, российскую и студенческую). Специально для «Пермского землячества» Александр Пахомов поговорил с одним из создателей и идеологов фестиваля Борисом Караджевым о становлении «Флаэртианы», развитии культурной среды Перми и преимуществах документалистики над игровым кино.

Александр Пахомов

«Культурная революция дала мощнейшую встряску Перми»

- Борис Яковлевич, «Флаэртиане» в этом году исполняется 20 лет. Как изменился фестиваль с момента своего основания? Спрашиваю не только о программе, но и об организационной составляющей.

- Мы с самого начала выбрали концепт фестиваля -  следование эстетике первых работ выдающегося режиссера и новатора документального кино Роберта Флаэрти (президент «Флаэртианы» Павел Печёнкин определил её так: «в центре киноповествования человек, проживающий перед камерой часть жизни» - прим.ред.).

Вообще, это уникальный случай, что фестиваль столько лет следует изначально избранному стилевому концепту. Это и преимущество «Флаэртианы», поскольку фильмы легче сопоставлять друг с другом, обсуждать на профессиональном языке, интереснее анализировать. С другой стороны, это и огромные трудности поиска, потому что такая стилистика не является сегодня самой распространённой. Не все люди в этой стилистике могут и хотят работать.

Но раз мы так договорились, то, по мере сил, стараемся на уровне и международного, и национального, и студенческого конкурсов этой стилистике соответствовать. И я считаю нашим большим достижением, что мы ежегодно находим для международного конкурса в районе 15-ти фильмов высочайшего класса, которые отвечают требованиям нашей концепции. Это мы намерены сохранять и дальше.

- Вы сказали о том, что получилось создать и сохранить. Но есть наверняка процессы на фестивале, показавшие развитие или, наоборот, спад.

- Вы знаете, в 90-х мы начинали с семинара в Усть-Качке, куда собиралось 30 документалистов, и нам хватало одной комнаты. Мы показывали друг другу собственные фильмы и обсуждали их. А потом решили, что этого недостаточно.

источник фото - filmpro.ru
источник фото - filmpro.ru

Так что я считаю, что главное достижение «Флаэртианы» - в Перми появился массовый зритель серьёзного документального кино. Посмотрите, какая разная публика приходит сегодня на фестивальные просмотры - молодые люди и солидные семейные пары, школьники и университетские профессора.

Ещё одно немаловажное достижение - ваши коллеги из СМИ стали проявляться интерес к кино, об интервью на фестивале меня просят едва ли каждый день, при этом в последнее время задают более или менее профессиональные вопросы. Я в этом городе вырос и, поверьте, 25-30 лет назад, когда я приезжал сюда, было лишь 5-6 человек, которые интересовались документалистикой. Ни о каком серьёзном зрительском интересе не было и речи…

«Флаэртиана» довольно успешно движется в избранном направлении. Фестиваль растёт, набирает мускулы и формирует вокруг себя инфраструктуру, которая позволяет наращивать собственный потенциал. Появились национальный конкурс, конкурс студенческого и дебютного кино: мы хотим, чтобы пермский зритель видел более широкую панораму того, что происходит и в России, и за её пределами.

Благодаря «Флаэртиане» в Перми сформировался кластер документального кино. Здесь есть развитая структура медиаобразования, здесь появились молодые люди, которые сами хотят делать фильмы, стремятся получить профессиональное образование, в том числе и в столице. Например, пару лет назад в нашу режиссёрскую мастерскую во ВГИКе поступила Олеся Епишина, которая ранее училась в Перми у Павла Печёнкина и Рашида Давлетшина.

«Флаэртиана» постепенно превращается в индустриальную площадку, то есть площадку не только для просмотра кино, но и для встреч профессионалов, которые могут познакомиться, обменяться идеями, договориться о том, чтобы что-то сделать вместе.

- Вы согласны с утверждением Павла Печёнкина, что «Флаэртиана» - лучший фестиваль документального кино в России и один из лучших в мире?

- Качество фестиваля определяется оригинальностью программы и её концептуальной выстроенностью.  У нас есть и первое, и второе. Плюс есть внятный концепт, довольно качественный отбор фильмов. Понятно, что существуют Амстердам, Торонто, Лейпциг - фестивали с несопоставимыми возможностями. Но даже там нам говорят, что ваша программа отличается высоким качеством. Немаловажно, что у нас всегда очень компетентное и сбалансированное жюри.

- Одни лестные характеристики мы с вами дали. А какие недостатки вы видите у «Флаэртианы»?

- Многие наши форматы сейчас ещё только апробируются. Мы, по существу, не имеем здесь кинорынка. Да, то, что сделано, мы покажем, но ведь фестиваль должен ещё способствовать тому, чтобы кино делалось и дальше.

Несколько лет назад мы начали проводить питчинги, они как раз и направлены на подготовку молодёжи к освоению современных методов продвижения документальных проектов. Конечно, надо привлекать на питчинги людей, которые распоряжаются реальными деньгами на кинопроизводство. Мы пока только движемся к настоящему питчингу, и наше движение нельзя назвать слишком устойчивым. Да и в целом, повторюсь, мы только начинаем осваивать форматы большого индустриально значимого фестиваля.

У нас слабая медийная составляющая, это упрек и местной прессе, и центральной. Мы ведь со СМИ работаем на одно - чем профессиональней пресса и чем её больше, тем больше зрителей; чем больше людей приходят смотреть хорошее кино, тем больше серьёзного читателя у медиа. 
 

Кадр из фильма Б.Караджева «Меню 1945 года»
Кадр из фильма Б.Караджева «Меню 1945 года»
источник - flahertiana.ru

Мы не очень последовательно и не очень целенаправленно работаем над международным имиджем. Однако зарубежные коллеги, попавшие на «Флаэртиану» хотя бы раз, как правило сразу становятся нашими «агентами». Я не так много сейчас езжу по фестивалям, но более-менее регулярно бываю в Амстердаме, где проводится главный фестиваль мировой документалистики. И мне там говорят – «О, Борис, как там «Флаэртиана»? Я заканчиваю новую картину и в следующем году хочу поучаствовать у вас в конкурсе…».

- Вы уроженец Перми, но уже довольно давно живёте в Москве. При этом бываете на родине довольно часто, а потому вам очень удобно следить за развитием города - как он меняется за время вашего отсутствия. Если мы возьмём последние десять лет, в чём изменилась Перми? 

- Я считаю, что культурная революция, которую в своё время затеяли Марат Гельман и Борис Мильграм, дала мощнейшую встряску городу. Да, понятно, когда возникают революционные процессы, у них возникает много противников, это мы видели и здесь. Безусловно, были и негативные, были и позитивные моменты, как и в любой деятельности. Но думаю, что сейчас, когда определённое количество времени прошло, многие люди из числа противников понимают, какая хорошая была встряска.

Тогда и «Флаэртиана» получила довольно мощный импульс. Возникло много новых институций - музей PERMM, и он существует сейчас, возникла и здравствует «Сцена Молот». Много чего появилось и живёт. Что-то не выдержало испытание временем, а что-то было искусственным образом прекращено. Но я считаю, что уникальный опыт культурной революции, её побед и поражений, очень много дал Перми.

В целом город в смысле формирования своей городской среды развивается медленнее, чем некоторые другие города России. Мы немножко отстаем. Хотелось бы, чтобы внешний облик Перми больше соответствовал XXI веку. Городская среда довольно медленно меняется, но приятно, когда идёшь по Перми и находишь магазин «Пиотровский», или есть у нас несколько симпатичных кафешек. Однако всё же хочется, чтобы городская среда была более насыщенной, более разнообразной, более интересной. В Перми плохие дороги, что тоже удручает.

Я знаю, что есть очень большой отток талантливых молодых людей из города. Это не только беда Перми. Но в Перми этот отток, пожалуй, выше среднего.

«Документальное кино требует гораздо большей компетенции от зрителя, чем кино игровое»

- Как вы для себя определяете, что такое документальное кино?

- Для меня документальное кино — это некий способ взаимодействия автора и реальности, осуществляемый с помощью технического устройства под названием кинокамера. Способ диалога, если угодно, с окружающим миром. В этом смысле я как автор вступаю в диалог со своими героями, а кинотехнология является инструментом, средством коммуникации.

- В последние годы в вашем творчестве преобладают картины на исторические темы. Почему вы решили для себя открыть этот этап? Вам нравится исследовать исторические события или вы считаете, что история поможет нам осознать то, что происходит в данную минуту?

- Я здесь никакого «или» не вижу. Человек вообще находится в нескольких временах, вот мы с вами сидим, разговариваем, мы в настоящем времени, но мы то и дело обращаемся к своим воспоминаниям, то есть прошлое существует для нас и нами эмоционально переживается.

Есть аналогия, что история нашей жизни существует в виде киноплёнки. В каждый отдельный момент проецируется один кадр, как в кино. Но вся плёнка существует, и все эти кадры уже есть. И в этой «киноленте» мы движемся в потоке истории, в потоке времени.

Борис Караджев в Государственном архиве Пермского края
Борис Караджев в Государственном архиве Пермского края
источник фото – archive.perm.ru

Да, в силу нашей персональной ограниченности мы не представляемся историческими личностями, но сама история отражается на нашей судьбе, поэтому она и интересна. Что касается возникновения исторических аллюзий и ассоциаций – в этом мы не виноваты, они возникают сами собой, так устроен мир. Я их специально не выпячиваю, но, если вижу, то и не избегаю.

- Многие документалисты делают героями своих фильмов обычных людей. У вас же есть фильмы о Плисецкой, Рейне, Пелевине и т.д. Отчего вы решили делать картины об известных личностях?

- У меня не такой критерий выбора героев. В моих фильмах есть люди совершенно неизвестные, есть люди известные, а есть люди известные мне, но неизвестные другим. Основной критерий – мой профессиональный, личный и человеческий интерес. Человек должен быть мне любопытен. У меня много фильмов об исторических личностях прошлого и о моих современниках. И даже есть фильмы о моих друзьях.

- Как вы решаете, какую историю хотите поставить в этот раз?

- В принципе, для меня есть несколько магистральных тем: одна из них - человек в потоке истории; другая - творческая личность во взаимоотношениях с социумом. Последняя – как раз причина, почему мне интересен суперпопулярный Виктор Пелевин или мой товарищ Толя Гаврилов, замечательный писатель, который, к сожалению, не очень известен широкой общественности.

А конкретный выбор начала производства зависит от многих факторов: например, небольшой секрет, что кино нельзя сделать без денег; те же исторические темы требуют длительного сбора материалов. Если брать картину «Фабрика грёз» для товарища Сталина», там примерно полтора года ушло на поиски, сбор и обработку нужной фактуры.

Конечно, есть некоторые идеи, которые долго отлёживаются. Есть идеи, которые приходят спонтанно. К примеру, вполне спонтанно у меня возникла идея сделать фильм об уникальном творческом и семейном дуэте, о двух замечательных театральных режиссёрах - Генриетте Яновской и Каме Гинкасе. Они в течение тридцати лет продолжают, несмотря на все превратности нашей эпохи, строить удивительный театральный дом - московский театр МТЮЗ. Не только для себя и своих актёров, но и для преданных им зрителей. 

Я пришел к ним и говорю, так и так, хочу сделать кино про вас и ваш театр, они немного подумали и дали согласие: ну, что ж, давай попробуем. Эта идея возникла спонтанно, но не спонтанен был мой интерес к таким жизненным ситуациям, к такого рода людям.

- Распространена практика, когда режиссер начинает свою карьеру в документалистике, потом переходит в игровое кино. Вы же этот переход так и не совершили. Что вас оставляет в неигровом кино, ведь игровое кино даёт режиссёру больше возможностей?

- Бывает, что документалисты переходят в игровое кино. Но бывает и наоборот. Замечательный режиссёр Вернер Херцог делал выдающиеся игровые картины, а потом стал делать документальные, и это только один пример.

Другое дело, можно легко объяснить, почему некоторые кинематографисты начинают свою карьеру в документальном кино, а потом уходят в игровое. В первую очередь - неигровые картины не требуют больших денег; иногда молодому, начинающему режиссёру проще найти возможности сделать документальный фильм, а потом попробовать себя в игровом.

- А почему вы не делаете игровое кино?

- До сих пор мне хватало интереса к документальному кино, чтобы всерьёз не думать об игровом. Но я не могу сказать, что для себя сформулировал это в виде какого-то табу. Я сейчас помогаю своему сыну, он продюсер игрового кино, с разработкой сюжетов, с поисками режиссёров. Более того, дожив до седых волос, я не исключаю, что какой-то из моих собственных замыслов потребует для своей реализации инструментария игрового кино.
 

Кадр из фильма Б.Караджева «Еда по-советски»
Кадр из фильма Б.Караджева «Еда по-советски»
источник фото - flahertiana.ru

- Сейчас вам просто неинтересно делать игровые фильмы или не хватает ресурсов?

- Мне вообще нравится работать с небольшим количеством людей, которые мне симпатичны. Мне нравится быть автором в полном смысле этого слова. В документальном кино эту модель реализовать гораздо легче. В неигровых картинах я настоящий демиург – за мной выбор, с кем снимать, кого снимать и как снимать. На мой взгляд, в документальном кино вообще гораздо больше свободы выбора, в том числе и творческого.

- Я несколько раз был на «Флаэртиане». Почти все картины, что я видел, меня задели и эмоционально потрясли. В прокате в течение года встречается не более десятка документальных фильмов. С чем связано, что документалистика в разы менее популярна, чем игровое кино?

- Давайте последовательно. Первое, конкурсная программа – это не репертуар кинотеатра. Конкурсная программа международного фестиваля отбирается очень тщательно с учётом возможной корреляции фильмов друг с другом, с учётом возможной соревновательности.

По поводу популярности. Документальное кино, как ни странно, требует гораздо большей компетенции от зрителя, чем кино игровое. Восприятие фильмов, основанных на реальности, требует большей подготовки. Это можно сравнить с прослушиванием популярной и классической музыки.

Документальное кино, за редким исключением, не эксплуатирует массовые жанры, оно рассчитано на зрителя, который привык анализировать реальность, вдумываться в неё, соотносить её с собственным жизненным опытом, то есть оно требует от зрителя большей интеллектуальной работы. 

Это не значит, что игровое не требует, но в игровом кино есть элемент актёрской игры, который направлен на сознательное эмоциональное вовлечение зрителя, элемент соблазнения, если угодно. В том числе из-за этого игровое кино рассчитано на более широкую аудиторию. К слову, если мы возьмём авторское направление игрового кино, оно вполне сопоставимо с популярностью полнометражного документального кино. Тут важно, что с чем сравнивать.

«Тех, с кем мне неинтересно, я стараюсь не снимать»

- Вы общались со многими выдающимися людьми, например, с Венедиктом Ерофеевым, с Иосифом Бродским. Снимали про некоторых из них картины - Майя Плисецкая, Виктор Пелевин, Евгений Рейн. Кто из героев ваших фильмов поразил больше всего?

- Не могу сказать. Они все были изначально мне интересны, и все открылись для меня с новой неожиданной стороны. Тех, с кем мне неинтересно, я стараюсь не снимать.

- С 2002 года вы руководитель мастерской режиссуры док.кино во ВГИКе. Вы для себя поняли, что побуждает молодых людей идти в документалистику? Очевидно, в игровом кино, они могли бы получить большие финансовые возможности для реализации; больший заработок; славу?

- Не знаю, я их постоянно об этом спрашиваю. Знаете, за 15 лет интерес сильно возрос: иногда в наши мастерские режиссуры неигрового кино бывает конкурс 30 и более человек на место. Есть какая-то магия в этом виде творческой деятельности. 
 

источник фото - jcc.ru
источник фото - jcc.ru

Например, я считаю, что документальное кино даёт уникальную возможность общаться с людьми.  И ещё это уникальная возможность транслировать в визуально насыщенном виде результат собственной рефлексии. Я думаю, именно это привлекает молодых людей, хоти они и не всегда могут себе этого объяснить. Кроме того, документалистика – вид творчества, который абсолютно современен с точки зрения технологий, языка.

Если суммировать, документалистика даёт с одной стороны свободу и масштаб самовыражения, с другой - относительную независимость, с третьей - возможность пользоваться современными технологиями. Сочетание всего этого, видимо, и привлекает молодых людей. Но это лишь мои предположения.

- Какие у вас творческие планы на ближайшее время?

- Сравнительно недавно я закончил работу над двумя картинами. Одна из них – называется «Иная речь» - посвящена памяти нашего земляка, замечательного поэта Алексея Решетова. Пермская премьера уже прошла, а московская состоится 27 марта в Центральном доме литераторов.

Сейчас в производстве еще два больших кинопроекта. Конечно, есть и кое-какие планы на будущее, в том числе и связанные с нашей малой родиной, но о них из суеверия предпочитаю пока не говорить.

Ключевые слова: поговоримземляк

Социальные комментарии Cackle

Подписаться на новости
Пожалуйста, подождите